Главная Общество Необычные жители Усть-Выми

Необычные жители Усть-Выми

6 октября 2020

Можно рассказать о многих замечательных людях, живших в Усть-Выми, но я остановлюсь лишь на нескольких, наиболее ярких персонажах.

Самой незаурядной и таинственной личностью в пору моего детства среди прочих остальных был Петя-баля. Этому способствовало несколько причин. Во-первых, он был нищим. Это было трудно представить себе в те годы развитого социализма, но это было так. То ли он не хотел работать по каким-то идейным или другим причинам, а скорее, уже не мог из-за возраста, но Петя-баля был безработным нищим стариком. Жил он один, без семьи, в доме под горой недалеко от мостика через ручей. В одной половине дома жили Поповы, в другой – он.

Во-вторых, его внешний вид. Расскажу для тех, кто его не видел и уже, к сожалению, никогда не увидит, а кто помнит, но забыл – пусть освежит свою память. Если объяснить в двух словах, то так: Карла Маркса на портрете видели? Ну, так вот, Петя-баля в старости был почти как он, особенно похож на изображении «Карл Маркс в 1875 году».

Сходство, конечно, не фотографическое, но общего много, особенно прическа и борода. Одежонка у Пети, конечно, была значительно поскромнее, чем у автора «Капитала», но в общем и целом он был весьма похож на знаменитого немецкого философа. Некоторые родители пугали им своих детей, чтобы те лучше себя вели, но я не помню в его облике никакого зла и ни разу не видел его пьяным или хотя бы выпившим.

Кстати, мужик он был, говорят, совсем неглупый. Кто-то говорил, что он закончил в свое время гимназию, кто-то – что он был учителем, не могу ничего утверждать. Во всяком случае, я несколько раз видел его в библиотеке – сидящим в читальном зале и берущим книги. Куда он делся потом – я не знаю, к середине семидесятых он как-то незаметно исчез, скорее всего, умер. Для меня так и осталось навсегда тайной, кем же он был на самом деле.

Коля-анекдот (Николай Васильевич Васильев) – так звали еще одного странного усть-вымского персонажа. Жил он в доме, который стоял на месте построенного нового детского сада, а после того, как началось строительство, перебрался в маленький домик, который стоял ниже старой совхозной конторы. Не знаю, сколько ему было тогда лет, лет сорок-пятьдесят, наверное. Стригся он довольно коротко и лицом похож был, как мне кажется, на одного прибалтийского актера – Юозаса Будрайтиса в молодости (без усов и бороды). Одевался он хорошо, всегда был чист и опрятен. Часто он ездил куда-то с небольшим чемоданчиком в руках, по каким-то своим делам.

Говорили, что Коля – баптист. Где он работал – не знаю, по-моему, вообще нигде. В старших классах мы очень часто ходили с одноклассниками в кино на вечерний сеанс с 20.00 и всегда или почти всегда в зале присутствовал Коля-анекдот. Фильмы он смотрел внимательно, не отвлекаясь, сидел один, но зачастую мог рассмеяться в самом неожиданном месте, чем изрядно веселил зрительный зал. Иногда бывало так, что все уже дружно прохохотали над какой-то шуткой в фильме, и лишь спустя какое-то время свою порцию смеха громогласно выдавал Коля-анекдот, заставляя по новой веселиться зрительный зал. Причем нередко над его смехом смеялись сильнее, чем над шуткой в кинофильме. То ли у него было «позднее зажигание», то ли он смеялся над чем-то другим. До сих пор помню его своеобразный громкий смех, похожий на смесь кудахтанья большой птицы и кваканья лягушки.

Ярка-гармонист, еще один знаменитый персонаж нашего села. Он работал возчиком хлеба. Был он немного «не в себе», не буйно помешанный, конечно, но умом был довольно слаб. Впрочем, это не мешало ему работать. Недалеко от продовольственного магазина, за «камбаловским домом» была пекарня, вот оттуда-то он хлеб и возил на лошади в магазин. На телеге была приделана будка, обитая железом, специально приспособленная для перевозки хлеба.

Большую часть года Ярка ходил в военной фуражке с красным околышком, несмотря на погоду. Эту фуражку, говорят, ему подарили военные, одно время жившие в Усть-Выми, и он с ней не расставался. Еще у него была шинель, похоже, подарок от тех же военных. При этом он повсюду таскал с собой на плече гармошку, на которой, как говорят, он и играть-то толком не умел.

Сапожник Аким Акимыч. В народе, за глаза, разумеется, его прозвали «Аким – большеголовый налим». Голова у него была и правда большая, покрытая редкими седыми волосками, как пухом. Я ходил к нему домой несколько раз вместе с мамой – носили подшивать валенки, ремонтировать обувь. Жена его, Анна Николаевна, была веселой бабкой – ходила на репитиции, пела и плясала в фольклерном ансамбле села, а Аким почти никуда не выходил, разве что изредка в магазин за хлебом. Дело свое он знал крепко и делал все, что касалось обуви, причем для всего села – подбивал набойки, подшивал валенки, ставил латки на кожаную обувь. Иногда он делал даже то, что не умел и не должен был делать, но раз попросили – пожалуйста, старик никогда никому не отказывал. На эту тему я вспомнил такую историю.

Рядом с Акимом жили Вороновы – тетя Поля и ее сын Вася (он же Кроха). Так вот, Кроха рассказывал как-то, как его мать урвала где-то дефицитные туфли иностранного производства, очень красивые и безумно дорогие. И, казалось бы, вот оно, счастье долгожданное – размер то что надо, фасон по моде. Носи и радуйся! Ан, нет! Не могла носить эти туфли Поля по причине высокого каблука, все-таки уже не молода была, в годах. Взяла она эти туфли и унесла к Акиму, благо жил он, как я уже сказал, рядом, попросила по-соседски подрубить каблуки. Аким так и сделал – аккуратно отрубил каблуки по самое «не хочу» и прибил набойки. На следующий день пришла Поля, туфли забрала, старика поблагодарила, в общем, осталась довольна аккуратной работой. Пришла домой, померяла и ужаснулась – из-за отсутствия каблуков острые носки туфель стали задорно и весело смотреть в небо. В-общем, носить она их так и не смогла – туфли были безнадежно испорчены.

Смех смехом, но сегодня мало кто знает и помнит, что скромный старый усть-вымский сапожник Аким Акимович Тырин прошел три войны: Первую мировую, Гражданскую и Великую Отечественную, был награжден орденами и медалями.

Сергей-солдат. Вообще-то, это совсем не усть-вымский персонаж, но он часто бывал в Усть-Выми, и я запомнил его, поэтому и решил написать несколько строк про него. Помнится, был он уже немолод, лицо с морщинками. Даже мне, тогда еще ребенку в начале семидесятых, он казался невысоким. Я помню его круглое, но худощавое лицо, коротко стриженую голову, потрепанную солдатскую шапку-ушанку, кирзовые сапоги и портянки. Он постоянно куда-то шел – из одного села в другое, из одной деревни в другую, и заходил к нам на час-другой отдохнуть. Иногда это было раз в год, иногда – чаще. Он не был нашим родственником, но его всегда очень хорошо, даже как-то радостно встречали, кормили и поили чаем. Я до сих пор помню, как он, раскрасневшийся после обеда, не спеша пьет чай из блюдечка, рассказывая что-то о своих похождениях, о последних новостях тех краев, откуда он только что пришел.

Потом он собирался, ему давали что-нибудь из еды на дорогу, он складывал все аккуратно в вещевой солдатский мешок и уходил куда-то вновь и вновь. Причем, что интересно, он никогда не ездил на транспорте – ни на общественном, ни на попутном. Куда он ходил и кем он был, я до сих пор так и не знаю. Теперь мне кажется, что он был какой-то блаженный.

Иван Иванович. Стоит любому усть-вымскому жителю тех лет назвать это имя и отчество, и он сразу поймет о ком идет речь. Упоминание об Иване Ивановиче вызывает добрую улыбку и воспоминания о школе, старой доброй Усть-Вымской средней школе.

Иван Иванович Васильев был нашим учителем по географии. Вообще-то, он вел еще и историю, и рисование, но почему-то все в основном помнят его, как учителя географии. По-моему, все поколения детей с послевоенных лет вплоть до восьмидесятых прошли через его уроки. Надо сказать, что предмет свой он знал отлично – умел интересно рассказать, увлечь, донести знания до ученика. Беда его была в другом – у него никогда не было дисциплины на уроках. Зная это, некоторые ученики не только могли зло пошутить над ним, но и поиздеваться. В-сущности, это был беззащитный добрый человек, только поняли мы это уже очень поздно.

Жил Иван Иванович один «под горой» в старом духэтажном доме, занимая небольшую его часть. Говорили, что он был женат, но жена уехала от него вместе с детьми, и он остался один. Друзей у него тоже не было. Пока мог, он садил огород и держал коз. Наверное, это как-то скрашивало его одиночество.

Так он и дожил до старости – здоровье ухудшалось, его парализовало, и надо было кому-то за ним ухаживать. Покойный ныне Николай Леонидович Поповцев, бывший в те годы директором средней школы, которому поручили отвезти Ивана Ивановича в дом престарелых, рассказывал мне, как он оставил его там, как смотрел на него прощально Иван Иванович и по щекам его текли крупные слезы.

СЕРГЕЙ КОСОЛАПОВ.

Комментарии (1)

Рогут Александр
07.10.2020 в 19:39

спасибо за статью.


Противодействие коррупции



Фотогалерея
Версия для слабовидящих